Дом, который он занимал, был самым большим, как мне показалось, во всем районе Сент-Джонс-Вуд. Он стоял прямо на пересечении двух широких улиц, ни по одной из которых не ходил общественный транспорт. По этой причине у меня имеются все основания утверждать, что в радиусе четырех миль вокруг этого дома трудно было бы найти более тихое местечко. Тишина стояла и в самом громадном здании, имевшем квадратную форму, а также и на прилегавшем к нему участке, который представлял собой несколько лужаек, обсаженных по краям кустарником. Окна особняка светились неярким светом; миллионер и его друзья, несомненно, проводили этот вечер где-то вне стен дома. Ограда вокруг участка была невысокой — всего несколько футов. По одну сторону ограды имелась боковая дверь, которая вела в крытый стеклом переход, а по другую сторону ограда была украшена двумя до блеска надраенными воротами со множеством массивных запоров. Эти ворота охраняли въезд и выезд из дома по дорогам, специально предназначенным для экипажей. Сейчас и те и другие ворота были распахнуты настежь. Повсюду царила настолько глубокая тишина, что мне в голову пришла дерзкая мысль смело войти в эти ворота и получше рассмотреть дом с участком и с прилегающими постройками. Я был готов уже двинуться вперед, как вдруг услышал сзади быстрые шаркающие шаги. Резко повернувшись, я увидел злобный взгляд и сжатые грязные кулаки какого-то оборванца.

— Ну ты полный идиот! — сказал он мне.

— Раффлс?!

— Он самый, — свирепо прошептал оборванец, — давай, сообщи это всей округе, крикни об этом во весь голос! — С этими словами он повернулся ко мне спиной и стал удаляться по тротуару вдаль, подволакивая обе ноги, пожимая плечами и бормоча что-то себе под нос с таким видом, словно я не дал ему милостыню.